У нее просто было имя.

- Я люблю тебя.

Ей стало трудно дышать, и она снова замотала головой.

- Нет, ты не…

Как просто. Простота, что обрушилась на него с силой товарного поезда. Отягощенный сложностями и неопределенностью вплоть до этого самого момента. Вплоть до момента, когда он полюбил ее до такой степени, что это стало чертовски очевидным, стало попросту невозможно отрицать.

Любовь была из разряда того, что он полностью не мог выразить словами. У нее просто было имя. Она была тем, чем была. Именно тем, что было между ними. И плевать он хотел, если это отличалось от того, чем должно быть, или от того, как, - заверяют люди, - это бывает. Просто сошлось в какой-то точке. Не принимая каких-то осознанных решений. Осознание того, что он любит ее, было как признать тот факт, что небо в ясное зимнее утро было голубым. Словно вдруг понять какой у нее цвет глаз или то, на каком языке она говорит. Потому что так было на самом деле, витая в воздухе между ними.

- Да, люблю, - выдохнул он. - Я люблю тебя.

– Насколько хорошо он тебя знает?

Вопрос меня, откровенно говоря, ошеломляет. 

– Мы были лучшими друзьями семь лет! Ну да, мы иногда ссорились, но он всегда был рядом. Он знает меня лучше, чем кто-либо…

– О, я не согласен, – с раздражающим превосходством заключает он. – Тебе отлично известно, что я знаю тебя гораздо лучше, чем он, несмотря на то, что мы знакомы недавно. Я видел тебя в самые худшие моменты твоей жизни. Я видел, – он окидывает меня взглядом с ног до головы, а затем вновь возвращается к моему лицу, – самые потаенные уголки твоей души и тела. Никто и никогда не сможет быть столь близок с тобой, как я. Каждый день. Каждую минуту